На орлах стоящие


Правильно и основательно говоря, надо сознаться,
что русские своих архиереев совсем не знают.
Н.Лесков. Мелочи архиерейской жизни

...стоять на парящих орлах и дух воздымать в превыспренные...
Н.Лесков. Заметки неизвестного

 

“Русские своих архиереев совсем не знают”. И это было сказано сто с лишним лет тому назад. А что же тогда сказать о нынешних русских, вернее, советских?.. Эти не то чтобы архиереев не знают, они порой не подозревают о самом существовании архиерейского сана.
Лесков с горечью писал о вынужденной изоляции, в которой находились епископы в его время. А что же сказать о нынешних временах, когда изоляция эта стократно усилилась? Да к тому же она сопровождается двойственностью положения: с одной стороны — почитание верующего народа и подобострастие духовенства, а с другой — равнодушие, а то и враждебность со стороны нецерковных сограждан, которые составляют подавляющее большинство.


Не без “страха и трепета” я приступаю к изображению тех, “кто дух воздымает в превыспренные”. И тут единственное мое преимущество перед великим предшественником (наличие священного сана) решительно превращается в свою противоположность. Как сказал мой любимый поэт, современник Лескова —
Ходить бывает склизко
По камешкам иным...


И все же, преодолевая “страх и трепет”, начну эту главу со старинного народного анекдота. Как на некое косвенное оправдание своей фривольности, сошлюсь на то, что один из самых видных наших иерархов — Митрополит Ленинградский Никодим (Ротов) анекдот этот весьма ценил и частенько рассказывал.
Итак, преддверие Рая. Тут толпятся души многочисленных праведников, которых не весьма спешно туда пропускают. И вдруг слышится благолепное пение, к вратам приближается торжественная процессия — на пышном одре в Рай несут почившего архиерея...
Некий простолюдин, которому вместе со всею толпою приходится посторониться, в сердцах говорит Апостолу Петру:
— И у вас тут справедливости нет... Как архиереям на земле почет, так и тут их вносят без всякой очереди...
Знал бы, что говоришь, — отвечает ему Апостол. — Из вашего брата каждый второй в Рай попадает, а из них — один на тысячу...


А теперь обратимся к нашим временам.
Некий архипастырь был назначен на новую кафедру. Первая служба его в соборе была всенощная. И, как на зло, клирики вышли встречать нового Владыку несколько позже того момента, когда он прибыл. Архиерей вошел в Алтарь в раздраженном состоянии и немедленно приказал всем от настоятеля и до последнего пономаря выйти на солею и сделать по двадцать земных поклонов. Те повиновались...
Молящиеся, увидев, что духовенство бьет земные поклоны, тоже принялись всей церковью кланяться... Когда исполнилось требуемое число, клирики вернулись в Алтарь, а прихожане все продолжали кланяться, да так, что остановить их не было никакой возможности, и всенощная началась с опозданием чуть ли не в полчаса.


Мне рассказывали, что в пятидесятых годах в городе Запорожье был весьма строгий Владыка по имени Андрей. Тогда на Украине все священнослужители ходили только в рясах. И вот в Запорожье произошел такой забавный случай. Некий священник, идучи по улице в рясе и с крестом, нос к носу столкнулся со своим Владыкой, который, как на зло, шел в гражданском костюме. Батюшка на мгновение растерялся — подходить ли в таком случае под благословение?.. Чтобы замять неловкость, архиерей сам поспешно схватил его за руку и сказал:
— Здравствуйте, отец Василий.
Наблюдавший эту сцену горожанин сделал ему замечание:
— Как не стыдно? Старый человек, а батюшку, как положено, поприветствовать не можешь — взял бы благословение!..


Где-то на Украине служил священник, который очень боялся холода и простуды. В теплой шапке, разумеется, он не мог совершать богослужения, а потому заматывал голову шерстяным платком. Как-то в его храм заехал правящий архиерей и увидел со спины фигуру перед Престолом — в фелони и в головном платке. Владыка так и ахнул:
— Баба служит!
В результате этого теплолюбивого батюшку перевели с городского прихода в сельский.


Некий Митрополит при посещении прихода обнаружил у батюшки в Алтаре одиннадцать камилавок — всех цветов. (Обычно этот бархатный головной убор бывает лилового, синего или красного цвета.) А тут — такое многообразие. Владыка полюбовался камилавками и, указавши на белую, распорядился:
— В этой не служи.
(Ибо белая камилавка весьма напоминает митрополичий клобук.)


Вот рассказ покойного Тверского Митрополита Алексия. На Пасхальной седмице ему довелось служить в небольшом сельском храме. Его облачили, и он восседал посреди церкви на возвышении. Псаломщик в это время должен был петь пасхальные часы, которые начинаются с тропаря “Христос воскресе из мертвых...” Однако же пение не начиналось, тогда Владыка со своего места решился подсказать псаломщику первые слова и, глядя на него, потихоньку запел:
— Христос воскресе...
Псаломщик не понял, что это подсказка, и громко, на весь храм ответил архиерею:
— Воистину воскресе!


Некий архиерей погожим летним утром ехал по пределам своей епархии. Издали он увидел сельский храм и приказал шоферу свернуть. Церковь оказалась открытой, там стоял гроб, а священник совершал заупокойную литургию. Владыка вошел в Алтарь, благословил настоятеля и стал дожидаться окончания службы. При этом он с удивлением заметил, что по случаю жаркой погоды батюшка служил в резиновых пляжных тапочках, т.н. “вьетнамках”. Когда литургия отошла, архиерей сделал по этому поводу замечание. Находчивый клирик отвечал так:
— Владыка, а я сколько икон и картин помню, всегда у Спасителя и у апостолов пальчики на ногах видно...


Секретарь епископа одной отдаленной епархии рассказывал, как он со своим Владыкой посещал некий сельский приход. Телеграмма об их приезде, как видно, не дошла. Выйдя из машины, архиерей со своей свитой обнаружил запертый храм. После чего все направились к церковному дому, который тоже был заперт, но изнутри. Стучались довольно долго... Наконец, послышались шаги босых ног по дощатому полу. Дверь распахнулась, и в проеме появилась фигура батюшки в одних трусах. Спросонья он некоторое время с удивлением глядел на прибывших... Когда же он сообразил, кто перед ним стоит, глаза его округлились и он истошным голосом завопил:
— Машка!.. Тревога!.. Архиерей приехал!..


В своем очерке “Архиерейские объезды” Лесков великолепно изобразил психологическое состояние священника, который ожидает приезда правящего Владыки и принимает его у себя на приходе. Дневник о. Фоки Струтинского, приведенный писателем, — документ вполне достоверный и весьма выразительный. Настоятель находится в беспрестанных хлопотах и заботах — как встретить, как принять, как угостить высокого гостя и его свиту и, главное, как их вознаградить, чтобы не было неудовольствий и обид.
Это предисловие необходимо, чтобы люди нецерковные могли хотя бы в какой-то мере оценить по достоинству случай на одном из приходов, где как-то служил архиерей.
Во время литургии епископ стоит перед Престолом, а сослужащие ему священники по сторонам, и он благословляет их поочередно произносить возгласы. Он обращается к каждому и потихоньку произносит начальные слова. Ну, например, так:
— Отец Иоанн, “яко Твоя держава”...
И батюшка в нужный момент возглашает:
— Яко Твоя держава, и Твое есть Царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков.
В последовании литургии есть и такой возглас:
— И даждь (т.е. дай) нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепное Имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков.
Так вот во время литургии, которую служил архиерей на одном из приходов своей епархии, возглас “И даждь нам...” достался настоятелю храма. Владыка взглянул на него и как обычно сказал:
— Отец Василий, “и даждь нам...”
Батюшка воспринял это буквально и поспешно ответил:
— Сейчас же после литургии, Владыка...


Вообще же архиерейское богослужение, когда есть хороший протодиакон, когда слаженно поет хор, само по себе весьма впечатляет. Недаром предание гласит, что послы Святого князя Владимира, побывавши на богослужении в константинопольском храме Софии, не могли после этого опомниться. Если принять это за истинное происшествие, то можно утверждать, что русские предпочли Православие, именно восточный обряд — за красоту.
Сейчас торжественность и стройность — увы! — идет на убыль, но в монастырях и в некоторых соборах все еще можно увидеть архиерейскую службу во всем блеске и великолепии. Не перевелись еще и своеобразные церковные эстеты. Один из них, помнится, говорит другому во время каждения на литургии:
— Чувствуешь, как запах этого ладана подходит к мелодии этой “херувимской”?..


Однако же вернемся к теме “и даждь”. Это “и даждь” относится к весьма старинной русской традиции. Во времена, когда я еще не был знаком с реальной жизнью приходов и епархий, я по наивности спросил одного батюшку:
— А все ли архиереи, служа на приходах, “берут”?
Батюшка мой призадумался, улыбнулся и сказал:
— Ну, может быть, Святитель Иоасаф Белгородский не брал...


Читатель, не суди строго архиереев за то, что они соблюдают старинную традицию “и даждь”... У епископов наших жизнь совсем особенная. Я, например, знаю Владыку, который каждому из своих ставленников за свой собственный счет шьет подрясник. Покойный Митрополит Иоанн в Ярославле всем своим прислужникам давал деньги на свадьбу...
Вот вполне достоверная история из недавнего времени. В некоей епархии неподалеку от Москвы был лютый уполномоченный совета по делам религий. Он не скрывал своего враждебного отношения к Церкви и не позволял епископу ни рукополагать новых клириков, ни совершать необходимые перемещения, словом, всячески мешал и чинил препятствия.
Но в эту самую епархию был назначен новый архиерей — весьма разумный, обходительный и дипломатичный. Новый Владыка сразу оценил обстановку и предложил строгому уполномоченному совершить совместную поездку по городам епархии. Тот согласился.
В одном месте духовенство приняло их весьма гостеприимно, в другом, в третьем... Обеды с коньяком, чаепития... Словом, к концу поездки уполномоченный утратил свою суровость и вернулся в областной центр куда более сговорчивым. А тут, как нарочно, дали ему новую квартиру, и Владыка предложил отделать ее за счет епархиальных средств. Положили дубовый паркет, наклеили заграничные обои... И через несколько месяцев архиерей делал в епархии все, что хотел, — никаких препятствий со стороны уполномоченного не было.


Справедливости ради следует заметить, что не все батюшки при внезапном появлении архиерея бьют “тревогу”. Мне доподлинно известна такая история. Правящий епископ нежданно-негаданно появился в одном из храмов. Служба только что отошла, и в церкви был народ. Отец-настоятель приветствовал архипастыря, принял от него благословение.
Архиерей указал батюшке на хор и вопросил:
— А почему они не поют “ис полла”?
(По-гречески “на многая лета”, так положено приветствовать архиерея.)
Священник сказал:
— Они этого не поют, поскольку вы приехали без предупреждения. “Ис полла” — не “Господи, помилуй”. Если бы мы ждали вашего приезда, я бы их подготовил...
— Евангелие требует от нас постоянной готовности, — проговорил епископ. — “Се жених грядет в полунощи...”
Настоятель на это отвечал:
— Владыка, вы мне — не жених, а я вам — не невеста. Здесь уместнее другое уподобление — “яко тать в нощи” (1 Сол. 5, 2).


Некоему священнику в свое время довелось встречать на приходе знаменитого иерарха Митрополита Антония (Храповицкого). Настоятель приготовился сказать целое приветственное слово и начать его так:
— Владыка, епископ в Церкви — “столп и утверждение Истины”.
Однако же при появлении архиерея оратор пришел в большое смущение и сказал только:
— Владыка, епископ в Церкви — столп...
После чего батюшка умолк, ибо все прочее из памяти улетучилось.
— Так что вы для нас, Владыка, столп... — беспомощно повторил он, — поскольку епископ в Церкви это — столп...
— А ты — пень! — не выдержал Митрополит.


Вообще же, рассказывают, Владыка Антоний (Храповицкий) был весьма остер на язык. Как-то спросили его мнения по поводу сомнительной с православной точки зрения книги о. Павла Флоренского “Столп и утверждение Истины”. Митрополит ответствовал словами 103 псалма:
— Сие море великое и пространное, тамо гади, ихже несть числа...
Во время гражданской войны, будучи в Крыму, Владыка Антоний посетил генерала Врангеля. (Тут надобно заметить, что в те далекие времена митрополитов, т.е. таких архиереев, которые носят белый клобук, можно было бы перечесть по пальцам одной руки.)
Адъютант главнокомандующего был, как видно, не семи пядей во лбу, а потому почтительно осведомился у прибывшего иерарха:
— Как прикажете доложить?
— Скажи генералу, — невозмутимо отвечал Митрополит, — пришла Марь Иванна в белой шляпке...


Уже в эмиграции, в одной из церквей Белграда во время литургии, которую совершал Митрополит Антоний, произошел трагикомический случай. На малом входе протодиакон, шедший с Евангелием в руках, оступился и упал с амвона. Богослужебную книгу он при этом не выронил, а продолжал держать на вытянутых руках. Бедняга никак не мог подняться и, чтобы сгладить неловкость, из своего горизонтального положения возгласил уставное:
— Премудрость!
— Какая “премудрость”? — отвечал ему Митрополит. — Вставай, дурак!..


Покойный Митрополит Ленинградский Антоний (Мельников) говаривал:
— Ленинградская епархия неплохая. Только нужно было бы хотя бы маленький монастырек, чтобы можно было кормиться...


И вот забавная история, которую рассказывал Владыка Антоний. Он был в составе делегации Русской Православной Церкви на экуменической конференции, которая проходила в Эфиопии. В какой-то день участников этого мероприятия повезли в глухую деревушку, где они посетили местный храм. Собравшиеся там эфиопы, вообще имеющие предубеждение по отношению к белокожим, смотрели на этих гостей с недоверием и даже страхом. Местный священник, чтобы разрядить обстановку, обратился к своей настороженной пастве с такими словами:
— Вы не пугайтесь, вы не бойтесь... Наши гости только снаружи такие белые... Душа у нах такая же черная, как и у всех нас.


Самыми бедными епархиями на территории страны по праву считаются прибалтийские. Церквей открытых там много, ибо гонений двадцатых и тридцатых годов не было, но православных среди местного населения весьма мало. Литовцев и латышей православных почти нет, есть какое-то число только среди эстонцев. Однако же о них выразительно отозвался один русский священник, долгие годы служивший в Таллинской епархии:
— Протестанты восточного обряда.


Кафедру Рижскую и Латвийскую много лет занимал весьма уважаемый иерарх Митрополит Леонид (Поляков). Церкви там такие бедные, что священник служит в трех, а то и в четырех приходах. Самым посещаемым, а потому и доходным местом во всей Латвийской епархии является Преображенский монастырь, т.н. “пустынька”. В особенности процветала она, когда настоятелем там был покойный архимандрит Таврион — священник, известный всей православной России.
Близкий о. Тавриону человек рассказал мне такую историю. Во время очередного визита в “пустыньку” Владыка Леонид говорит настоятелю:
— Ко мне в гости приезжает Грузинский Патриарх Илия. Я его помню с тех времен, когда он еще учился в Духовной академии. Мы с ним у тебя послужим.
Отец Таврион представил себе все хлопоты, связанные с приездом столь высоких лиц, а потому откровенно сказал своему архиерею:
— Нет, нет, нет!.. Не надо, не привози его сюда. Вот тебе четыре тысячи, и гуляйте с ним в Риге, как хотите...


После архиерейского служения на приходе обыкновенно бывает для гостей обед. Если епископ по характеру живой и нечванливый, обед может проходить и весьма оживленно. Рассказывали мне об одном курьезном случае за подобной трапезой. Когда уже выпили за здоровье Владыки, один из батюшек, отличавшийся непосредственностью, вдруг сказал:
— Давайте выпьем за мою матушку... Очень я ее люблю...


Непосредственность клириков может простираться и много далее. Мне рассказывали, как архиерей обедал у одного священнослужителя, человека довольно молодого, отца двоих детей. Владыка в шутливом тоне заговорил с хозяином на ту тему, что у них с матушкой могут быть и еще дети. Хозяин встал из-за стола, приблизился к архиерею, сложил руки лодочкой и совершенно серьезно сказал:
— Благословите зачать...
И тут уж Владыка не знал, куда деваться...


А вот довольно известный анекдот, связанный с приемом архиерея. Некие клирики угощали своего Владыку обедом. Но при этом им кто-то дал знать, что епископ в рот не берет спиртного и терпеть не может пьющих. Тогда батюшки решились на такую хитрость. На скатерть не было поставлено ни одной бутылки, все они поместились под столом таким образом, чтобы обедающие могли потихоньку наливать себе в стаканы.
И вот архиерей появился у накрытого стола. Он сразу же все заметил, но в первые минуты виду не подал. Клирики пропели “Отче наш” и, как полагается в таких случаях, — “Преосвященнейший Владыка, благослови”.
— Христе Боже, благослови ястие, — с этими словами архиерей широким жестом перекрестил накрытый стол.
Тут он сделал паузу, левой рукой приподнял край скатерти, а правой благословил пространство под нею и закончил:
— ...и питие рабом Твоим...


Однако же отнюдь не всякий архиерей является заклятым врагом бутылки. Свидетельством тому — застольный рассказ “Архиерейский обед”. Увы! — в записи он много проигрывает, ибо все это должно произноситься вслух, по-протодиаконски — голосом низким и с обилием пауз.
— Вни-ди, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Благо-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, стол... Вос-сядь, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Благо-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, конь-як... Воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, за-кус-ки си-я... За-ку-си, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, вод-ку... Воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Ис-пий, Вы-со-ко-пресыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, суп... Вку-си, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, са-мо-гон... Воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки и па-ки воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки и па-ки ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, по-ро-ся... По-ро-ся, по-ро-ся, пре-вра-ти-ся в ка-ра-ся... Вку-си, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, чай с баль-за-мом... Воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, чай в баль-зам... Ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки воз-лий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки ис-пий, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Воз-ляжь, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Вос-стань, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки воз-ляжь, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки вос-стань, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки и па-ки возляжь, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, подъя-ти тя... Не-сется ар-хи-е-рей Бо-жий, рас-сту-пи-те-ся, лю-дие... Бла-го-сло-ви, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко, уни-таз... Воз-блюй, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки воз-блюй, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... Па-ки и па-ки воз-блюй, Вы-со-ко-пре-сыщенней-ший Вла-ды-ко... А-минь, а-минь, а-минь... Ис-пол-ла е-ти дес-по-та!


А вот история более реалистическая. Некий епископ со своим протодиаконом пришел на обед к одному из священников. Уселись за стол. Батюшка с подобострастием произносит:
— Владыка, благословите по первой...
Выпили, закусили...
Хозяин снова наполнил рюмки.
— Владыка,благословите по второй...
Еще раз выпили.
Батюшка опять:
— Владыка, благословите по третьей...
Тут епископ посмотрел на протодиакона и говорит:
— Пойдем отсюда, отец. Здесь — считают.


Некий правящий архиерей во время обеда в назидание своим клирикам прочел подлинное письмо, полученное им с одного из приходов:
“Дорогой владыка! Сейчас идет Петровский пост, а у нашего батюшки по бороде течет мороженое. Что нам делать?”
(Я на свой вкус ответил бы так: “Прежде всего вытереть батюшке бороду”.)


Вот дословная цитата еще из одного письма, которое получил в недавнее время правящий архиерей:
“Дорогой Владыка! Наш батюшка все время удит рыбу. Мы знаем, что апостолы тоже ловили рыбу, но они ловили ее сетями, а на уду ловит диавол. Нас это вводит в смущение”.


В некоей епархии священник после долголетнего служения на приходе был переведен на другое место. Указ об этом ему вручал секретарь Владыки. Батюшка, который не чувствовал за собою никакой вины, потребовал объяснений. Секретарь указал на висящий портрет правящего архиерея и проговорил:
— Это вот чья воля.
Тогда священник указал ему на икону Спасителя и молвил:
— А вы бы вот Чью волю исполняли.


Один священник, некоторое время служивший в Архангельской епархии, сам рассказывал о себе такую историю. Как-то он пришел к своему епископу. Владыка принял его по-домашнему, сам угощал и, в частности, вынул из холодильника семгу и отрезал для гостя несколько кусочков. Батюшка съел это с аппетитом и сказал:
— Очень вкусно. Владыка, а нельзя мне еще немножко?..
Владыка отрезал ему еще.
Священник съел это и уже вовсе насытился. После того он сказал:
— Владыка, ведь вам еще семги принесут... Отдайте мне то, что у вас осталось...
Архиерей безропотно завернул в бумагу последнюю часть рыбины и подал батюшке с такими словами:
— Скромности в тебе мало...


Некий только что поставленный епископ был отправлен на послушание в Дамаск, как представитель Патриарха Московского при Антиохийском Первосвятителе. Не успел он там пробыть и нескольких месяцев, как на Ближнем Востоке разразилась очередная война. Владыка немедленно сел в самолет и прибыл в Москву. Когда же Патриарх выразил ему свое неудовольствие по случаю самовольного возвращения, епископ отвечал ему буквально следующими словами:
— Ваше Святейшество, ведь пуля — дура. Она не разбирает, кто араб, кто еврей, а кто — русский архиерей.


Алма-атинский Митрополит Иосиф (Чернов) как-то прогуливался возле своего дома. К нему подошла маленькая девочка и сказала:
— Дедушка, а я что знаю...
— Что же ты знаешь, детка?
— А человек произошел от обезьяны...
— Неужели?.. Ну, ладно... А как твою маму зовут?
— Наташа.
— Ну, хорошо. Кланяйся своей Наталье Обезьяновне...
— Моя мама — не обезьяновна!..
— Как же не обезьяновна? Если человек произошел от обезьяны, значит и она — обезьяновна.
— Нет, нет! Моя мама — не обезьяновна! Нет!
На том разговор и закончился.


Знаменитый Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) гулял по какому-то садику, где играли дети. Был он, разумеется, в рясе и клобуке. Владыку увидел милиционер и буквально набросился на него:
— Гражданин, почему вы тут гуляете в таком виде?.. Здесь же дети! Подумайте, какой вы им пример подаете?..
Владыка отвечал:
— А по-вашему так: если бы я нацепил кобуру с пистолетом, это было бы для них лучшим примером?..


Я когда-то заметил некую сообразность, некое соответствие между возглавителями советского государства и современными им первоиерархами Русской Православной Церкви. Патриарх Тихон был достойным партнером Ленина, Митрополит (Патриарх) Сергий — соответствовал Сталину, Патриарх брежневских времен — Пимен вполне может быть наименован “застойным”... Эта закономерность не распространяется лишь на Патриарха Алексия I, первосвятительство которого началось при Сталине, продолжалось при Хрущеве и окончилось уже при Брежневе. Дворянин хорошего рода, лицеист, он никогда не стремился к высшим должностям, но обстоятельства складывались таким образом, что он, сам не домогаясь этого, возвышался и возвышался... Когда он был избран на Первосвятительский престол, ему было уже 68 лет, и более молодые претенденты полагали, что Святейший не протянет особенно долго. Однако же Бог распорядился таким образом, что Патриарх Алексий дожил до 93 лет, а все его завистники умерли гораздо раньше.


Вот дословный рассказ Владыки Киприана (Зернова).
— Меня только что посвятили в епископы, и мне пришлось сослужить Патриарху Алексию. С нами служил еще и Владыка Леонид (Поляков), его тоже только что поставили... Служим втроем... В какой-то момент Святейший сел. Мы тоже уселись... Тогда Патриарх посмотрел на нас и кротко так говорит: “Я сел потому, что очень ноги болят. А вы почему сели?” Мы с Леонидом вскочили как ошпаренные!


Некоторые из диаконов носят бороды, но есть и такие, которые бреются. Архиепископ Киприан полагал, что это допустимо, ибо, по его мнению, если священник в определенные моменты богослужения уподобляется Спасителю, то диакон — ангелу, а посему вполне может быть безбородым. Однако же Патриарх Алексий был противоположного мнения.
В Егорьевске долгое время служил протодиакон о. Павел Васильев. Как-то раз в Москве в храме Пимена Великого его подвели к Патриарху Алексию и представили. Святейший сказал:
— Скажите, отец Павел, а у вас в Егорьевске все диаконы бород не носят?
— Ваше Святейшество, — отвечал тот, — я уже три раза бороду отпускал, но очень становлюсь похож на Израиля.
Патриарх посмеялся и сказал:
— Ну, на Израиля так на Израиля... А бороду все-таки носить надо...


Вот подлинный рассказ Патриарха Алексия.
— В сороковых годах был у меня в соборе ключать — ужасный карьерист. А тут сразу же после окончания войны мы отправились с паломничеством в Святую Землю. Улетали мы на самолете... И вот я сижу возле иллюминатора и смотрю на провожающих... А среди них стоит этот ключарь, и вдруг я вижу, что он делает какие-то движения руками, что-то мне показывает... Как будто изображает геометрическую фигуру — ромб... Я ничего не понял, но на всякий случай жестом послал ему благословение... Когда же мы вернулись из паломничества, я вдруг вижу, что он служит с палицей... Я спрашиваю: “Кто же вас наградил?” А он говорит: “Вы сами, Ваше Святейшество”. — “Как? — говорю. — Когда?” — “А помните, вы в самолете сидели, а я на аэродроме стоял и еще руками вам ромб изобразил... А вы меня из окошечка благословили...” А палица-то — ромбовидная...


Однажды к Патриарху Алексию обратились с просьбой удалить за штат московского священника.
— А почему его надо увольнять? — спросил Святейший.
— Он очень старый...
— А я? — спросил Патриарх.
На этом разговор был окончен.


Архиепископ Киприан в бытность свою управляющим делами Патриархии всякий раз сопровождал Святейшего Алексия, когда тот бывал зван на официальные кремлевские приемы. Там всегда происходило одно и то же: к Святейшему приближался Ворошилов и пел тропарь перенесению мощей Святителя Николая: “Приспе день светлого торжества, град Барский радуется...” (Тропарь он помнил с детства, ибо тогда пел в хоре Никольского храма.) Эта повторяющаяся сцена была тем забавнее, что оба они — и Патриарх и Ворошилов — были уже дряхлые и почти глухие...


Скончался Патриарх Алексий 17 апреля 1970 года, в ночь под Лазареву Субботу. Я хорошо запомнил рассказ о том, как прошли его последние минуты. Святейший укладывался спать и уже сидел на своей кровати. Перед ним стоял его секретарь Д.А.Остапов. Вдруг Патриарх снял с себя образок, который всегда носил на теле. (Эту иконку Д.А. когда-то привез ему в ссылку.) Сняв образок, он протянул его Остапову и сказал:
— Возьми...
— Как? — удивился тот. — Зачем?
— Он мне уже не нужен, — проговорил Патриарх. — Вот идут архимандриты меня встречать...
И тут он стал называть имена уже покойных священнослужителей.
Его уложили и тут же вызвали “скорую помощь”.
Все это происходило в Переделкине, и машина из “кремлевской” кунцевской больницы примчалась через 11 минут... Однако врачам тут уже было делать нечего.


Про покойного Патриарха Пимена Владыка Киприан говорил:
— Он — церковник до мозга костей.
По этой причине Святейший в высокой степени обладал своеобразным сословным юмором.
В бытность его Митрополитом Крутицким служил он в одной московской церкви. Там был диакон, как видно, только что принявший сан и по этой причине чрезвычайно затягивающий службу. Когда же он вместе с народом запел Символ веры, Владыка Пимен без всякой улыбки спросил настоятеля храма:
— А у вас в Алтаре есть раскладушка?
— Нет, Владыка, — растерялся батюшка.
— Жаль... Я бы поспал, пока он поет “Верую”...


Как-то такое Митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен прибыл в московскую гостиницу “Украина”. Швейцар помог иерарху снять зимнюю рясу и принял из его руки епископский посох. Но при этом то ли от почтительности, то ли по небрежности посох уронил, да так, что при падении от трости отлетел набалдашник. Швейцар в смущении поднял то и другое и сказал Митрополиту:
— Прости, батюшка... Клюшку твою сломал...
— Какую клюшку?! — взъярился архиерей. — Что я тебе — хоккеист?!


В день ангела Святейшего Патриарха Пимена пришли поздравить многочисленные клирики. Каждый из них преподносил имениннику просвору. Один из батюшек решил выделиться и подал Патриарху просвору размером с кастрюлю. Святейший принял ее, благоговейно приложился к изображению креста, а потом вернул поздравлявшему с такими словами:
— А теперь, батюшка, съешьте-ка ее!..


Один из клириков патриаршего собора был художником-любителем. По договоренности с настоятелем и старостой он написал над дверями, через которые ходил Патриарх, икону Святителя Московского Алексия, чьи мощи почивают в этом соборе. Когда икона была готова, ее решили продемонстрировать Святейшему. Когда он приблизился к дверям, ему указали наверх:
— Вот, Ваше Святейшество, написали нам икону Святителя Алексия...
Патриарх взглянул и проговорил:
— Кто же это такого деда Мороза нарисовал?..


И еще такой эпизод. Как-то летом, находясь на своей даче в Одессе, Святейший Пимен загорал, сидя у моря в шезлонге. Мимо него по какой-то надобности шли три иподиакона. Увидев обнаженного Патриарха, они пошли гуськом, демонстративно отвернувши от него свои головы. Заметив этот маневр, Святейший проговорил:
— Ну что выстроились, как на малом входе?
(“Малый вход” — священнодействие, бывает на литургии и на вечерне.)


А вот самый последний анекдот, связанный с именем Патриарха Пимена. (Это произошло недели за две до его кончины, в апреле 1990 года.) В Чистый переулок, в здание Патриархии, пришел деловитый мужчина и обратился к секретарше:
— Могу я видеть Всевышнего?
(Он, конечно, имел в виду “Святейшего”, т.е. Патриарха. Секретарша, разумеется, это поняла и отвечала ему по существу дела, а потому диалог их с богословской точки зрения получился совершенно удивительный. Всевышним мы именуем Самого Бога.)
— Могу я видеть Всевышнего?
— Он плохо себя чувствует, — отвечала секретарша.
— А есть у него заместитель по хозяйственной части?
— Есть, — отвечала секретарша и указала посетителю путь в хозяйственное управление.